Generic selectors
Exact matches only
Поиск по названию
Поиск по контенту
Поиск в книгах
Поиск на страницах
Фильтр по авторам
Александр Александрович Блок
Александр Иванович Куприн
Александр Николаевич Островский
Александр Николаевич Радищев
Александр Сергеевич Грибоедов
Александр Сергеевич Пушкин
Александр Степанович Грин
Алексей Николаевич Толстой
Андрей Платонович Платонов
Антон Павлович Чехов
Афанасий Афанасьевич Фет
Валерий Яковлевич Брюсов
Василий Андреевич Жуковский
Виссарион Григорьевич Белинский
Владимир Владимирович Маяковский
Владимир Галактионович Короленко
Владимир Сергеевич Соловьев
Гавриил Романович Державин
Денис Иванович Фонвизин
Дмитрий Васильевич Григорович
Дмитрий Сергеевич Мережковский
Евгений Иванович Замятин
Иван Александрович Гончаров
Иван Алексеевич Бунин
Иван Андреевич Крылов
Иван Сергеевич Тургенев
Кондратий Федорович Рылеев
Константин Дмитриевич Бальмонт
Лев Николаевич Толстой
Леонид Николаевич Андреев
Максим Горький
Марина Ивановна Цветаева
Михаил Афанасьевич Булгаков
Михаил Васильевич Ломоносов
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
Михаил Михайлович Пришвин
Михаил Юрьевич Лермонтов
Николай Александрович Добролюбов
Николай Алексеевич Некрасов
Николай Васильевич Гоголь
Николай Гаврилович Чернышевский
Николай Михайлович Карамзин
Николай Семенович Лесков
Осип Эмильевич Мандельштам
Повести
Сергей Александрович Есенин
Федор Иванович Тютчев
Федор Михайлович Достоевский

Слепой музыкант. Этюд

kinopoisk.ru

От автора
К шестому изданию 1

Чувствую, что пересмотр и дополнения в повести, выдержавшей уже несколько изданий, являются неожиданными и требуют некоторого объяснения. Основной психологический мотив этюда составляет инстинктивное, органическое влечение к свету. Отсюда душевный кризис моего героя и его разрешение. И в устных, и в печатных критических замечаниях мне приходилось встречать возражение, повидимому, очень основательное: по мнению возражающих, этот мотив отсутствует у слепорожденных, которые никогда не видели света и потому не должны чувствовать лишения в том, чего совсем не знают. Это соображение мне не кажется правильным: мы никогда не летали, как птицы, однако, все знают, как долго ощущение полета сопровождает детские и юношеские сны. Должен, однако, признаться, что этот мотив вошел в мою работу, как априорный, подсказанный лишь воображением. Только уже несколько лет спустя после того, как мой этюд стал выходить в отдельных изданиях, счастливый случай доставил мне во время одной из моих экскурсий возможность прямого наблюдения. Фигуры двух звонарей (слепой и слепорожденный), которые читатель найдет в гл. VI, разница их настроений, сцена с детьми, слова Егора о снах — все это я занес в свою записную книжку прямо с натуры, на вышке колокольни Саровского монастыря Тамбовской епархии, где оба слепые звонаря, быть может, и теперь еще водят посетителей на колокольню. С тех пор этот эпизод, — по моему мнению, решающий в указанном вопросе, — лежал на моей совести при каждом новом издании моего этюда, и только трудность браться снова за старую тему мешала мне ввести его раньше. Теперь он составил самую существенную часть добавлений, вошедших в это издание. Остальное явилось попутно, так как, — раз тронув прежнюю тему, — я уже не мог ограничиться механической вставкой, и работа воображения, попавшего в прежнюю колею, естественно отразилась и на прилегающих частях повести.

25 февраля 1898 г.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

I

Ребенок родился в богатой семье Юго-западного края, в глухую полночь. Молодая мать лежала в глубоком забытьи, но, когда в комнате раздался первый крик новорожденного, тихий и жалобный, она заметалась с закрытыми глазами в своей постели. Ее губы шептали что-то, и на бледном лице с мягкими, почти детскими еще чертами, появилась гримаса нетерпеливого страдания, как у балованного ребенка, испытывающего непривычное горе.

Бабка наклонилась ухом к ее что-то тихо шептавшим губам.

— Отчего… отчего это он? — спрашивала больная едва слышно.

Бабка не поняла вопроса. Ребенок опять закричал. По лицу больной пробежало отражение острого страдания, и из закрытых глаз скользнула крупная слеза.

— Отчего, отчего? — попрежнему тихо шептали ее губы.

На этот раз бабка поняла вопрос и спокойно ответила:

— Вы спрашиваете, отчего ребенок плачет? Это всегда так бывает, успокойтесь.

Но мать не могла успокоиться. Она вздрагивала каждый раз при новом крике ребенка и все повторяла с гневным нетерпением:

— Отчего… так… так ужасно?

Бабка не слыхала в крике ребенка ничего особенного и, видя, что мать говорит точно в смутном забытьи и, вероятно, просто бредит, оставила ее и занялась ребенком.

Юная мать смолкла, и только по временам какое-то тяжелое страдание, которое не могло прорваться наружу движением или словами, выдавливало из ее глаз крупные слезы. Они просачивались сквозь густые ресницы и тихо катились по бледным, как мрамор, щекам.

Быть может, сердце матери почуяло, что вместе с новорожденным ребенком явилось на свет темное, неисходное горе, которое нависло над колыбелью, чтобы сопровождать новую жизнь до самой могилы.

Может быть, впрочем, что это был и действительный бред. Как бы то ни было, ребенок родился слепым.


1 В этом издании были сделаны значительные дополнения.